Актер, сатирик, мастер импровизации и одна из самых ярких фигур в истории еврейского театра. Его сценическая жизнь стала не только источником смеха для миллионов, но и зеркалом трагического 20 века, со всеми его войнами, преследованиями и скитаниями, пишет warsawski.eu.
Биография
Шимон Джиган родился в 1905 году в Лодзи. Его отец, Мойше Джиган, был солдатом царской армии, а семья жила в одном из самых бедных районов города. С ранних лет парень узнал бремя нищеты: из-за нехватки денег Шимон не получил систематического образования и вынужден был рано пойти работать — сначала учеником к портному, затем в мастерскую. Несмотря на трудную жизнь, у него с юности проявился острый ум, наблюдательность и врожденное чувство комизма. На улицах Лодзи, среди рынка, фабрик и дворовых детишек, он создавал импровизированные сценки, пародировал прохожих, чиновников и даже раввинов.
Все изменилось в 1927 году, когда Шимона заметил Мойше Бродерзон – еврейский поэт, драматург и режиссер, один из самых влиятельных деятелей идишской культуры того времени. Бродерзон только что создал в Лодзи экспериментальное кабаре “Ararat” — сцену, где сочетались сатира, политический театр, народная песня и визуальный авангард. Он увидел в Джигане прирожденного комика. Без формального образования, но с феноменальным чувством к сцене Джиган сразу вписался в атмосферу кабаре. Именно в “Ararat” он познакомился с Шумахером – интеллигентным молодым человеком с противоположным темпераментом. Их первая общая сценка была импровизацией на бытовую тему и уже тогда зал разразился смехом. С этого времени началась творческая дружба, которая продлится более 30 лет и принесет им международную славу.
Юмористический дуэт
Уже с 1928 года комедийный дуэт начал стремительно набирать популярность среди еврейской публики в Польше. Их сценический стиль базировался на классическом принципе контраста: Шимон Джиган воплощал образ энергичного, эмоционального, порой нелепого, но очень жизнерадостного “маленького еврея”. Шумахер был сдержанным, ироническим интеллигентом, флегматичным, трогательно серьезным. Вместе они создавали юмористические дуэты, отражающие социальные реалии еврейской жизни того времени — с бедностью, страхами, мечтами и ежедневными парадоксами. Зрители узнавали себя в их персонажах. Скетчи высмеивали не только быт, но и остро затрагивали темы политики, антисемитизма, нищеты, коррупции чиновников, противоречий между старыми традициями и новым миром.
В 1930-х годах дуэт активно гастролировал по польским городам с большим еврейским населением — Варшавой, Краковом, Львовом, Белостоком. Их выступления проходили в театрах, клубах, синагогах, кинотеатрах и даже в рабочих столовых. Они часто импровизировали, реагировали на политические новости или события недели, что делало их выступления невероятно актуальными. В своих программах они сочетали сценический язык идиш с диалектами, жестами, танцами, а иногда и песнями.
В 1935 году они открыли собственный театр-кабаре в центре Варшавы — на сцене популярного театра “Nowości”. Здесь они не просто выступали, а создавали тематические программы с декорациями, миниатюрами, костюмами и актерским ансамблем. Сцена стала для них площадкой не только юмора, но и сатирического анализа еврейского положения в Польше межвоенного периода.
В то же время дуэт начал сниматься в идишских кинофильмах, которые становились все более популярными среди еврейской аудитории. Их можно увидеть в фильмах:
- “Al Khet” (1936) — сатирическая притча, где Джиган и Шумахер воспроизводят образы “маленьких грешников”, попавших в гротескные ситуации;
- “Freylekhe Kapsonim” (1937) — остроумная социальная комедия о двух бедняках, которые притворяются богатыми наследниками;
- “On a Heym” (1939) — фильм о жизни еврейских эмигрантов, изображавший проблемы потери корней и поиска идентичности.
Вторая мировая война
Когда в сентябре 1939 года нацистская Германия вторглась в Польшу, Джиган и Шумахер оказались в критическом положении. Их театр в Варшаве закрылся, еврейское население города началось преследованием, а немецкие законы запрещали идиш-культуру. Тогда они перебрались в восточную часть Польши, которую оккупировал Советский Союз. Однако советский контроль быстро усилился. Несмотря на официальный атеизм и подозрение к еврейской культуре, Джиган и Шумахер продолжали выступать. Они создали программу, отвечающую требованиям советской цензуры, но в то же время оставалась понятной и трогательной для еврейских зрителей. Их шутки и сатиры теперь переплетались с темами войны, эвакуации, потери дома.
В 1941 году Джигана и Шумахера мобилизовали в польскую армию генерала Владислава Андерса, которая формировалась на территории Советского Союза. Но их служба оказалась недолгой: в системе советского недоверия ко всему подозрительному их арестовали из-за связей с польскими эмигрантами и открытой еврейской идентичностью. В течение следующих четырех лет они провели время в лагерях. Там, среди каторжного труда, голода и холода, Джиган и Шумахер не перестали творить. Их выступления стали глотком воздуха для еврейских заключенных, которым юмор помогал выжить морально. Даже в самых трудных условиях Джиган не терял способности импровизировать.
Послевоенный юмор
После освобождения из советских лагерей в 1946 году Джиган и Шумахер вернулись в разрушенную войну Польшу. Они не застали ни своих театров, ни старых зрителей — только мучительную тишину после крушения. Большинство еврейской общины Варшавы погибли в нацистских гетто, лагерях смерти или были депортированы. Однако, несмотря на личные потери и шок, артисты решили снова выйти на сцену. Они присоединились к проекту создания фильма “Unzere Kinder” — одного из первых художественно-документальных фильмов о Холокосте, снятом польской студией на идише. Идея заключалась в сочетании реальных кадров с еврейскими детьми-сиротами с комедийными сценами Джигана и Шумахера, которые объясняют трагедию через игру, сценку, аллегорию. “Unzere Kinder” стал первым и единственным фильмом того времени, где Холокост был изображен через сочетание документальности и сатиры. Лента планировалась показывать в кинотеатрах Польши, США, Аргентины. Однако в коммунистической Польше 1950-х годов ее быстро запретили, а пленки частично уничтожили.
Чтобы сохранить свой репертуар, они вынуждены были эмигрировать в Аргентину — одну из немногих стран, где была большая активная еврейская диаспора, уважавшая идиш-культуру. В Буэнос-Айресе дуэт создал новое кабаре, где восстановил свои классические номера и разработал новые представления. Там они выступали перед залами, полными евреев из Восточной Европы. Их тепло принимали в Уругвае, Чили, Бразилии, Канаде, США. Затем Джиган и Шумахер вернулись в Израиль и открыли собственный театр в Тель-Авиве. Они даже начали адаптировать классические идиш-монологи к новому, израильскому контексту. Однако после долгих лет скитаний и лагерей отношения между артистами испортились. Джиган был более эмоционален, склонен к импровизации, Шумахер – сдержан и дисциплинирован. Постоянные споры, а также изменения личной жизни привели к окончательному распаду дуэта в 1960 году. Спустя год Шумахер умер в возрасте всего 53 лет. Несмотря на потерю партнера, Шимон Джиган не покинул сцену. В течение 1960–1970-х годов он выступал с сольными концертами, монологами, миниатюрами.
В апреле 1980 года, во время выступления в Тель-Авиве, Шимон Джиган перенес сердечный приступ прямо на сцене. 14 апреля 1980 года Джиган скончался в возрасте 74 лет. Его смерть стала большой утратой для еврейской культуры. Похоронен он был в Тель-Авиве с почетной общественной церемонией.
